Роман Лункин. Христианство свободы и христианство стабильности. Две программы протестантского сообщества

26.03.2012

Будучи частью российской элиты, христианским меньшинством, евангельские церкви в разные периоды становились выразителями общественно-политических позиций части активного населения, которые естественно основывались на демократических ценностях, на свободомыслии и отстаивании своих прав.

Как до революции, так и сейчас (а тем более в советское время), для того, чтобы стать русским протестантом, надо иметь большую смелость отказаться от православной традиции большинства и следовать по другому христианскому пути. До революции и до конца 1920-х годов протестантами становились зажиточные крестьяне, предприниматели, образованная молодежь, в годы гонений – простые работящие люди, проповедники с горящими сердцами, не имеющие возможности получить высшее образование.

Баптистско-евангельское движение окончательно оформилось в виде двух союзов – баптистов и евангельских христиан – в конце XIX века, а его лидеры стали активно выступать после Манифеста о веротерпимости 1905 года. Тогда лидер евангельских христиан Иван Проханов проводил переговоры с кадетами, выступал за конституционную монархию, впоследствии Проханов поддержал Февральскую революцию, а затем поддался обаянию советской власти и ее лозунгам о построении нового справедливого мира (но вынужден был остаться в США после начала сталинских гонений на религию). В советские годы баптисты, евангелисты, адвентисты и пятидесятники, ставшие массовым явлением в СССР с начала 1920-х годов, в основной своей массе были диссидентами, требовавшими свободы совести и исполнения законов, а своим идеалом свободы и демократии видели Соединенные Штаты.

Постсоветские годы раскрыли перед протестантскими церквями новые возможности для развития, чем они и воспользовались. Численность движения возросла многократно – в настоящее время в России около 2 млн евангельских верующих всех направлений. Протестанты, как и в предыдущие периоды истории, стали выразителями активной политической позиции – в начале 1990-х годов это была прозападная позиция, основанная на идеала свободы и демократии, цивилизованного европейского общества. Большинство пасторов и рядовых членов церквей голосовало за партию «Яблоко» и за Григория Явлинского, впоследствии за «Союз правых сил». 2000-е годы внесли свои коррективы – было прервано бурное, но вполне естественное демократическое развитие общества. Протестанты по прошествии фактически лишь 8 лет свободного развития, роста числа верующих, роста церквей, воспитания членов церквей и пасторов просто не успели стать частью политической элиты и занять место христианской традиции, наряду с РПЦ, в сознании всех россиян (прошло фактически столько же лет, сколько было свободы у протестантов с 1917 года до середины-конца 1920-х). О том, чтобы выдвигать своих кандидатов на выборах в местные парламенты и муниципалитеты, поддерживать кандидатов в мэры городов, как это было в конце 1990-х годов, уже не могло быть и речи. Слабость евангельского движения, лукавая политика властей, направленная на приручение некоторых лидеров и на дискриминацию отдельных протестантских церквей, в особенности, сильных и энергичных, заставила и заставляет лидеров идти на компромиссы, не делать громких заявлений, сдерживать самых активных пасторов, не идти на конфликт, даже если нарушаются права какой-либо церкви.

Однако это не означает, что протестанты перестали быть демократами или же верхушка евангельских союзов, как в советский период, стала слепо исполнять поручения властей. Ситуация стала более сложной, поскольку и власть не требовала столь полного подчинения себе от лидеров, и сами церкви, несмотря на проблемы, конфликты и разного рода ограничения, имели и имеют возможность существовать и худо-бедно развиваться.

Вопреки расхожим стереотипам о западном американском сознании в протестантской среде или о западном образе мыслей, о протестантах как истовых демократов и вследствие этого «пятой колонне» и провозвестниках «оранжевой революции», сознание евангельских верующих скорее отражало сознание общества в целом. Протестанты перестали быть гонимыми маргиналами, они также как все россияне в 1990-е годы были очарованы Западом и демократией (возможно, немного больше в силу присутствия и авторитета американских миссионеров), также страдали во времена «лихих» 90-х, также поднимали на ноги семьи, детей, церкви, свой бизнес в более благополучные 2000-е.
Именно к концу этой эпохи относительной материальной и политической стабильности, ко времени рокировки Путина и Медведева и нового избрания Путина президентом в 2012 году в обществе появилось два лагеря среди вполне «сытых» граждан. Первый лагерь – принципиальные демократы, желающие перемен в общественно-политической жизни, честных выборов и свободных СМИ, ясно осознающие несправедливость сложившейся системы власти и пороки государства и как граждане ответственно об этом заявляющие. Второй лагерь – традиционалисты, выступающие за стабильность, достигнутую в путинско-медведевское время, против радикальных реформ и изменений, за своеобразную путинскую эволюцию к демократии, но оригинальной, своеобразной с сильным государством, противопоставлением России Западу, с сильным православием.
В протестантском сообществе России к середине-концу 2000-х годов также сложилось два условных лагеря демократов и традиционалистов. Люди, разделяющие ту или иную точку зрения, могут находиться в одной церкви или в одном союзе, то есть нельзя сказать, что какая-либо конфессия или союз четко отражают одну из позиций. Однако все же есть лидеры, которые в глазах верующих и представителей власти эти позиции выражают. Демократический путь представляет бывший глава Российского Союза евангельских христиан-баптистов Юрий Сипко, а традиционалистский – глава Российского объединенного союза христиан веры евангельской, член Общественной палаты РФ и Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ Сергей Ряховский.

Оба лидера стали общепризнанными общероссийскими лидерами евангельского движения именно в путинскую эпоху, когда часть демократических свобод ельцинского периода была свернута, однако возможности для развития самих церквей и их мировоззрения сохранились. В отличие от советского периода власть придавала религии чисто символическое значение, и реальная религиозная деятельность подвергалась контролю властей хаотично и показательно в целях защиты «духовной безопасности» или же просто «для порядка». В этой ситуации оппозиционность по отношению к власти совсем не означала того, что последуют серьезные гонения, по сравнению даже с 1980-ми критики власти среди религиозных деятелей в 2000-е годы совсем не страдали, если не считать приглашений на официальные мероприятия и встречи и некоторые связи в органах власти. Также и лояльность власти совсем не означала, что власть будет поддерживать именно церкви этого объединения, во всем идти навстречу и продвигать того или иного лидера на самом высшем уровне. Лидеры делали свой, более или менее самостоятельный выбор.
В основе мировоззрения Сипко лежит простая мысль о том, что в стране должны быть свободные граждане, которые имеют право обличать пороки власти, и избираемые на честных выборах чиновники, которые исполняют закон. Свободолюбие, права и свободы личности, сама личность человека и его мнения являются христианскими ценностями для Сипко. По мнению Сипко, «первично для христиан, европейцев или американцев, то, что Бог открыл в Евангелии ценность человеческой личности, освободил верующего через Свою Благую Весть. Последствием деятельности свободного человека и является благосостояние, его личное и общественное. Бог послал Сына Своего для искупления человека – я убежден в том, что демократические убеждения построены на этом евангельском посыле. В общественные отношения протестантизм внес исправление, которое касается признания ценности личности» (Интервью автору, Русское Ревью Кестонского института, май 2005). С этой точки зрения, критика государства совершенно естественна для гражданской совести христианина, поскольку она помогает обществу избавиться от своих социальных и политических пороков. Для Сипко очевидны и причины, на основании которых необходимо поступать именно так. Это исторически укорененное в идеологии российского государства стремление ограничивать и репрессировать свободомыслие, неуважение к личности человека, нарушение своих же законов и деклараций о демократии, нежелание признавать чудовищные ошибки прошлого и даже возвеличивание их. «Честность – лучшая политика», фактически провозглашает Сипко. Ка кон подчеркивает, «Прежде всего, если мы не скажем истину так, как она есть, то мы не вырвемся из замкнутого круга раболепства; мы не избавимся от характерного для России отсутствия прав граждан, от подавления личности всех жителей страны, начиная с пеленок. В церковь также проникает желание быть услужливыми перед вышестоящими. Хочется, чтобы без проблем был выделен земельный участок, а различные инспекции не придирались и не устраивали бы проверки. Массированное давление на пасторов и епископов заставляет и их прогибаться» (Интервью автору, Русское Ревью Кестонского института, май 2005).Своеобразие России Сипко понимает в культурном смысле, а никак не в том, что «у нас особый путь», отличный от других европейских стран.
Потомственный баптист из Омска Юрий Кириллович Сипко стал широко известен, когда возглавил в 2002 году Союз евангельских христиан-баптистов. Однако и уйдя после двух сроков с поста председателя Союза Сипко остался практически главной фигурой баптистско-евангельского движения. Ему не помешало даже то, что в отличие от пятидесятника Сергея Ряховского, он не был членом Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ за свои критические высказывания, и не стремился стать членом Общественной палаты РФ, найдя подход к чиновникам.

Сипко всегда бескомпромиссно и смело выступал в защиту церквей, писал обращения в прокуратуру, раздавал интервью различным СМИ. В десятках своих выступлений Сипко фактически изложил довольно широкую и продуманную программу христианского демократического мировоззрения. Почти не было вопроса, который бы Сипко не затронул – он критиковал правительство за неумелые реформы, других протестантских лидеров за излишнюю лояльность власти, православных иерархов за стремление насадить Закон Божий в школах, а военных священников в армии, за отказ от диалога с христианами в России, за связь РПЦ со светской бюрократией, Министерство юстиции РФ за законопроекты, ограничивающие миссионерство и за создание Совета во главе с сектоборцем Дворкиным. Наконец, одним из самых ярких было выступление Сипко после решения о рокировке тандема Путина и Медведева в сентябре 2011 года. По словам Сипко, «Проблема Путина-Медведева: ложь как основное средство управления. Конечно, они - продукт своего времени и воспитанники лживой безбожной системы, в которой ложь была краеугольным камнем. Эта система ненавидела правду, она её изгнала из страны, и всех, кого не изгнала, сгноила в застенках ГУЛАГа. … Медведева я немного жалел. Всегда жалею слабых и тех, кого обижают. Да как было не пожалеть! Ни одного заседания он не провёл самостоятельно. Всегда под неусыпным оком Суркова. И роль хранителя престола, даже в звании президента – это очень обидная роль. Настоящая боль его ещё ждёт. Вы видели, как эта боль от сознания своего унижения вырвалась в нападках на Кудрина. Тот, кто утверждал, что власть в его руках до мая следующего года, уже потерял уважение даже у тех, кто его пытался уважать. Я пытался» (Интервью «Порталу-Credo.Ru», 28-09-2011).

Сипко никогда не призывал ни к каким действиям или акциям, не предлагал никаких революционных решений, он просто открыто и принципиально говорил и говорит как гражданин, но поскольку из лидеров церквей России он оказался одним диссидентом, то он приобрел славу чуть ли не радикального оппозиционера.

Мировоззрение Сергея Ряховского основывается скорее на том, что в условиях развивающейся демократии нужно быть более гибким и добиваться хотя бы какого-нибудь влияния на власть, идя на компромиссы. При этом, Сергей Ряховский, безусловно, поддерживает демократические ценности и развитие гражданского общества. Критика власти заключается не в обличении чиновников и пороков государства, президента и премьера, а в критике общего невежества бюрократии и отдельных органов власти, общих недостатков религиозной политики. Ряховский практически не касается иных социально-политических проблем, помимо тех, которые напрямую связаны с церквями (проблемы общин, а также их социальное служение – среди наркозависимых, например). А если такое происходит, то это исключительно заявления в поддержку государственной политики. Присутствие в политическом истеблишменте и символическое представление там всех протестантов России постепенно стало для Ряховского важным элементом идеологии и оправданием многих действий и заявлений.
Потомственный пятидесятник Сергей Васильевич Ряховский встал во главе харизматического движения России в 1998 году, когда был образован РОСХВЕ. С тех пор он бессменно руководит этим Союзом. В 2002 году Сергей Ряховский стал членом Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ. Несмотря на то, что в Совет входят и другие протестанты – адвентист и лютеранин, Сергей Ряховский часто воспринимается широкой общественностью, прессой и чиновниками в качестве представителя всего евангельского сообщества. Стремление Сергея Ряховского наладить диалог с руководством Московской патриархии, а также оказать политическую поддержку нынешней президентской власти привело к тому, что в 2005 году Сергей Ряховский был избран по списку президента в состав Общественной палаты РФ и также до сих пор туда входит. Свои возможности Сергей Васильевич стал использовать, разъезжая по стране, встречаясь с губернаторами, помогая церквям, которые испытывают трудности письмами и заявлениями, которые во многих случаях оказывают эффект на чиновников в регионах. На федеральном уровне Ряховский стал участником телепрограмм и различных общественно-политических мероприятий, в том числе и закрытых. Его политически корректные заявления и интервью почти всегда призваны показать, что у протестантов есть, что предложить власти в сфере социальных проектов, помощи в строительстве гражданского общества. Стратегия Ряховского – в поддержке всего, что может напоминать демократические инициативы власти, президента и правительства, и это отношение не могут поколебать даже отдельные чиновники, которые дискриминируют протестантов. Безусловно, одним из ярких моментов проявления политической позиции стала реакция РОСХВе на митинги после выборов 4 декабря 2011 года.

Сразу после выборов Ряховский возложил большие надежды на Общероссийский народный фронт Путина и на то, что он вольет свежую кровь в «Единую Россию» (С.В. Ряховский: Единой России нужно следить, как общество реагирует на её политику и вести диалог с другими партиями// Портал «Религия и право», 2011-12-08). Затем он выступил с заявлением фактически против митингующих: «В истории нашей страны уже были примеры, когда хотели поменять власть путем революции, и почти все общество было убеждено, что в результате станет лучше. Увы, закончилось все очень трагично. Возможно, Николай II был не самый лучший царь за всю историю России, возможно, и у нынешней власти есть недостатки. Но те, кто пытаются «раскачать лодку» – намного опаснее» (Портал «Религия и право», 2011-12-09). А во время де факто предвыборной встречи Путина с представителями религиозных объединений 8 февраля 2012 года Ряховский отметил, что протестанты выступают за него как кандидата в президенты и еще раз оправдался за «оранжевую революцию», за которую российские братья критиковали украинских. На сайте РОСХВе на следующий день после этой встречи появилась статья Ряховского: «Не дожидаясь выборов и их исхода, мы уже сегодня готовы включиться в реализацию многих из озвученных сегодня проектов».

Более осторожным вариантом мировоззрения Сергея Ряховского является точка зрения другого протестантского руководителя – епископа Ассоциации евангельских христиан и члена Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ Александра Семченко. Он также занимает вполне лояльную по отношению к властям позицию, но предпочитает не делать громких заявлений и не является столь публичным человеком, имеющим связи в бомонде и среди политиков как Сергей Ряховский. Как предприниматель, строитель, глава ГК «Теплотехник» Семченко обладает огромным опытом ведения дел с чиновничеством, он поддерживает сайт «Протестант.ру», издавал газету «Протестант», поддерживал и другие протестантские проекты.

Большинство религиозных объединений не проявляют никак своей политической позиции в публичной сфере, помимо заявлений о почитании власти, об уважении к законам и государству, либо даже не имеют никаких четко определенных взглядов на этот счет. На этом фоне протестантские лидеры (не только Сипко, Ряховский, Семченко, но и многие региональные пасторы) являют собой пример высокой политической активности, в том числе независимой и даже оппозиционной. Православная церковь также отличается внутренним многообразием политических идеологий, но православный епископат исторически встроен в политическую элиту, ему не надо доказывать необходимость своего наличия, а именно это часто приходится делать евангельским верующим.

Обвинения в адрес протестантов, как потенциально опасных «непатриотов», «шпионов», «агентов Запада», предположения о том, что все протестанты ярые западники и демократы, скорее не подтвердились. Несмотря на то, что в России существовали и существуют общины украинской церкви «Посольство Божие», идеи «оранжевой революции» отнюдь не популярны в русской протестантской среде. Большинство протестантских пасторов с 2000 года поддерживали Путина и сильное государство. Несмотря на демократичность взглядов, протестанты не стали основным контингентом на демонстрациях против Путина и не влились в ряды внесистемной оппозиции даже в 2012 году. Большая часть евангельских верующих, как и все российское общество, осознает несправедливости власти, коррупцию, пороки государственной системы, отсутствие полного соблюдения прав и свобод, не говоря уже о свободе совести. Именно поэтому большинство пасторов восхищается смелостью Сипко, но при этом признают и значение присутствия Сергея Ряховского в высших эшелонах власти, в том числе как первое свидетельство того, что в Россия, ее власть и общество, теперь невозможны без протестантов. Политические взгляды протестантов являются прямым отражением происходящего в стране – все граждане понимают несправедливость существующего порядка, но большинство выступает за стабильность.

Роман Николаевич Лункин,
ведущий научный сотрудник Института Европы РАН, президент Гильдии экспертов по религии и праву.
Русское Ревью Кестонского института.

Религия и право

Другие материалы

© 2006—2021. Централизованная религиозная организация Российский объединенный Союз христиан веры евангельской (пятидесятников)

Тел.: +7(499) 110-3714, e-mail: union@cef.ru  |  Адрес: г. Москва, ул. Дубининская, д.17, стр. 2, оф. 311

Работает на Cornerstone